Антон Красовский (krasovkin) wrote,
Антон Красовский
krasovkin

Category:

Стразики для Стасика


В коробке с кухонной утварью, макаронами и упругой ядрицей я обнаружил удивительную вещь – сборник стихов Станислава Пятрасовича Герулиса. Попросту говоря, – Стасика Пьехи. И с сегодняшнего дня – это выставочный экземпляр моего личного музея идиотизмов. Его уникальный экспонат. Шедевр. Я даже подумываю позвонить в Третьяковскую галерею и спросить номерок автослесаря, у которого они заказали гробик для рублевской Троицы. Хочу для Стасика такой же. Только со стразами, чтоб хоть как-то развеселить предмет культа. Ведь “Голый” – так называется этот труд – упакован в грустную обложку цвета отстающего в соцсоревновании домкома. Чем-то похожая бумага шла на скоросшиватели или на обертку, в которую (помните?) в подмосковных продуктовых пеленали пошехонский сыр. Такой был постиранный в коричневой акварели ватман с вкраплениями колкой неинтеллигентной щепы.
Как и всякая жертва Diabolus glamourus, я сперва пролистываю фолиант с конца. В журналах in the end обыкновенно припрятано самое увлекательное: гороскопы или смешные цитаты, а в книжках и-ва Vagrius, там раньше покоились с миром инициалы V-корректоров Жечкова и Лисовского. И, что вы думаете? Мне снова повезло. На последней странице – меж заголовка и штрих-кода – притаились слова благодарности.
СПАСИБО ГОСПОДУ БОГУ!!! Илоне, Жене, Вите, Мусе, Максиму, девчонкам из П.У., Пете, Виталику, Насте, Наташам, Львовне и ВСЕМ, кого по простоте душевной забыл!!!
Далее указаны контактные телефоны продюсерского центра Виктора Дробыша, по всей видимости затем, чтобы Пете, Виталику, девчонкам из П.У. (Первой Урологии?), но главное Львовне и Господу Богу было проще связаться со Станиславом на предмет уютного корпоратива или помощи в лечении врожденного слабоумия, которое поэт незатейливо именует “душевной простотой”. Телефоны эти я вам скажу. 698-00-17 или 698-00-19. Позвоните, может, под столом у Дробыша еще завалялась парочка томов. Ведь процитировать весь сборник я не сумею, а там что ни строчка, то – Елена Степаненко.
Начинается “Голый” с аннотации, в которой сообщается, что эти стихи “открывают новую сторону дарования Стаса, ту, о которой многие и не подозревали”. И следом, в доказательство крупным италиком печатается заглавное стихотворение сборника, и – вероятно – вообще главный текст в творчестве Станислава. Он так и называется – “Голый”.

Голый. Я голый, как ящер, как утро.
Каким я задуман, таким и отмщён.
Полный? Не знаю, – не полный как будто,
Полный утраченных сил и ещё:
<...>
Мягок, как жёлтое масло столовой,
Сер и безвкусен, раним и разбит,
Счастлив, не знаю, найти б только слово,
Гол и несчастен, любим, но сердит


Прочитав это стихотворение, понимашь, что Станислав очень переживает за свою фигуру. Полный? – спрашивает он у читателя, глядя в трюмо. – Не знаю, не полный как будто, – отвечает поэт сам себе, в доказательство присовокупив рядышком собственную фотокарточку. Только отчего-то вопреки названию сборника и ожиданиям Пети, Виталика, Насти и девчонок из П.У. (Первого Управления?) не négligé, а в бабушкином платье с жопой-колокольцем (такой покрой журнал Burda Moden называл “воланом”). Да еще и в концертном дыму, так что полный Станислав или не очень читателю понятно не вполне. Видимо из-за этой недоказанности возникает и некоторая недосказанность. “Найти б только слово”, – восклицает Станислав в последнем стихе, пытаясь присовокупить к уже известным ему пятнадцати еще и шестнадцатую, пока неведомую сложную лексему. Возможно, какую-нибудь интересную рифму к слову “разбит”. “Гамбит”. Или, например, “бомбит”. Ну что сказать? Попытка - не пытка. Не нашлось слово. Юркнуло под шифонер. Забилось под плинтус. Затихло. Пришлось Станиславу и дальше оперировать известными пятнадцатью.
Но бессловесность литератора не гнятет, и он продолжает экспериментировать. Он пишет о сырости, о полумраке, о брызгах, о снах. Особое место в его творчестве занимает увлекательная зоология. В рамках этого цикла он сочиняет стихи о жизненном пути бегемотов, комаров, зайца, карася, таракана. Ежам поэт посвящает триаду. Там есть такие строки:

В раскинутых кронах уснувших растений,
Где падает чёрная тень,
В дурной атмосфере взаимных сомнений
Ежи намечают свой день.

Они упиваются собственным эго,
И масса кишит суетой.
Но вскоре уносятся боязным бегом,
Лишь лунки наполнив водой”.


Когда я впервые прочитал этот замечательный триптих, мне показалось что речь идет о каком-то поляке Ежи, который валяется в гамаке, упиваясь собственым эго и аккуратно записывая в свой молескин расписание завтрашних встреч. Но потом увидел, что автор упорно употребляет множественное число. Ну, хорошо, – решил я, – допустим, как правильно заметил один из комментаторов, это такие ежи-древолазы, которые очень захотели ссать, не утерпели, плюхнулись с крон на землю, вырыли ямки и тут же их наполнили мочой. Даже можно (хоть на секунду) представить, что это какой-то аномальный неведомый природе подвид ежей-эгоцентриков (Erinaceidea egocentricus). Висят себе на ветвях и упиваются собственным эго. Но чтобы они при этом еще и бухали – это уж, позвольте. Мы с Николаем Николаевичем Дроздовым в такое не поверим. Но Стас Пьеха неумолим.

И боле ничто не тревожит заснувших
Ежей протрезвевших и местную ось


Вот так прямо и пишет. Ежей протрезвевших. И ось. Местную. Медведи потерлись и ушли. Больше ось и ежей ни хуя не потревожит.
Вообще, читая стихи Станислава Пятрасовича ловишь себя на мысли: никто не в состоянии выкурить и половины того, что нужно для написания подобного. Либо же у поэта какой-то свой дилер с уникальной гидропоникой. Вот как, например, Стас обращается к зайцу.

Моё лицо изрыто оспой,
Мои безумства терпят крах...
Но, вроде бы, всё очень просто,
Ведь голод мой в твоих руках.


То он полный, то изъеден оспой. Как Сталин перед смертью. И голод у него в заячьих руках. Волшебно. А можно полюбопытствовать: какого размера у зайца руки? Я б купил ему перчатки, а то голод-то поди – не тетка. Неприятно его руками-то щупать.
Или, вот, поэза “Дедушка Андрей”.

Старый дедушка Андрей.
Не был он в Тибете.
На концах его ногтей
С горки едут дети.

В вязком сне его ночей
Дождь срывает крыши.
В сухости больных очей
Злость пудовой крысы
.

Просто представьте себе эту картину. На секунду, всего лишь на миг. Дольше не надо, не глючте. Пусть Стасик сам колбасится. С карапузами на ногтях и 16-ти килограммовым грызуном за пазухой.
Я уже сказал, что процитировать все совершенно невозможно. Тут и “усталость хромой паутиной”, и “алые пальцы-песчаные рельсы”, и “за неимением всего я расскажу вам ни о чём”, и многое-многое другое. На прощание и в честь начала зимы стишок про бегемотиков:

По небу сегодня летят бегемоты,
Декабрь тускнеет и душит снегами,
Но ждут пешеходы сезона охоты,
И некто Андрей подавился стихами.


Чёрт с ним с Андреем. Главное рады Господь Бог, Илона, Женя, Витя, Муся, Максим, Петя, Виталик, Настя, Наташи, Львовна и девчонки из П.У. (может, просто буква "Т" пропущена?).
Tags: Пьеха
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 340 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →