Антон Красовский (krasovkin) wrote,
Антон Красовский
krasovkin

Categories:

Монастырь.com





































Игумен Хризостом глядит на меня. На тот участок моего тела, что начинается в районе солнечного сплетения, а заканчивается у ямочки, заросшей рыжей бородой. Он внимательно – сантиметр за сантиметром изучает этот кусок человеческой плоти. Прицеливается. Он делал так много лет. Раньше так он глядел на албанских трактористов, косовских колхозниц, детей, коз, в непролазный балканский терновник.

– И ты всегда стрелял?
– Я часто стрелял.
– Страшно было?
– Было страшно вспоминать.
– А сейчас?
– А сейчас – еще страшней.


Я встаю с колен и сажусь, вытянув ноги. Спина моя упирается в мокрую стену, над головой вспыхивает нимб какой-то древней фрески. Он садится напротив и поднимает глаза. Он смотрит мне в переносицу, и кажется, что все мои грехи, молекула за молекулой втекают в него. Он вздыхает и вытирает пот рукавом:

– Ты остаешься?
– Нет. Я еду домой в Россию. Мой дом – там.
– Какая разница? Церква-то одна. Через пару лет я тебя постригу. Хотя нет. Езжай. Ты – умный. Ты – слишком умный. Я тоже хочу священником в Россию. В русскую армию, когда начнется война.
– Не навоевался?
– Нет. Просто Россия – единственая страна, которая выстоит против всех. А война – вот-вот. Слышишь?


Я прислушиваюсь. За окном орут лягушки, где-то далеко в небе гудит самолет, под камнем ползет змея. Войны нет.

Пока нет.


Под катом отрывки из гениального текста Ксении Соколовой, про монастырь, про игумена, про то, как он ее крестил. Целиком статья выйдет в июньском номере GQ, который сегодня уже должен быть в продаже. Я редко говорю: покупайте. Но сейчас, поверьте, – это невероятная литература, которая на сайте появится не скоро. Так что идите и купите журнал. Денег точно не пожалеете.


- Здесь у меня такое странное ощущение…
- Какое?
- Я не могу сказать. Я не понимаю, как это выразить.
Я опускаю глаза и внимательно смотрю на свои руки, лежащие на деревянном столе. Они загорелые, с бледно-розовым маникюром. На левом мизинце – кольцо с надписью LOVE. Я поспешно прячу руку под стол, морщась от вспышки мгновенной боли, и вдруг вспоминаю. «Когда маленький испуганный человек ищет пристанища в незнакомом городе, уверенность в невозможности ирреального внезапно покидает его.»

<...>

В жизни человека бывают моменты, когда человеку хочется блевать. Бояться этого естественного рефлекса не надо – бояться надо, когда выворачивать нутро от отвращения ко всему сущему хочется непрерывно месяцев двадцать. Недуг обременителен, ибо, как говорится, it makes your life. Когда все прописанная в таких случаях нехитрая медицина – секс, драгз, рок-н-ролл – перестает работать, вы оказываетесь один на один с собой перед зеркалом. Вы вглядываетесь в свое глупое отражение и пытаетесь понять – кто там? У кого в руках был какой-никакой божий дар чувствовать и понимать живую жизнь, заставлять плакать и смеяться разных человеков? Почему это отобрали, а вместо по венам и артериям пустили яд, медленную убийственную химию, называемую «действительность». Мерзостная химоза выжгла почти все внутренности, но почему-то оставила нервы, и на эти нервы ужасно действует все. Сидя в красивом ресторане, терзая булку, вы мысленно кричите: «О, смердящий город, я выжгла бы тебя напалмом со всей твоей ложью, уродством и блядством!» Нервный импульс переходит в спазмы, но блевать неприлично. Надо есть салат и обсуждать кризис.
- У богатых фишка на духовность, - сообщает мой визави, главный редактор, и сообщив, почему-то не проваливается сквозь землю, - Б. сама варит суп, А. в депрессии, С. разводится со своим банкиром. Участились случаи воцерковления. Кризис заставляет богатых переосмысливать ценности. Надо что-то про это написать с точки зрения вечности…
Я могла бы дополнить картину духовных исканий – например, тонким наблюдением, что рестораны переполнены содержанками в отставке, а брюлья секонд-хэнд на рынке хоть жопой жуй – но не могу это сделать. Рот зажат крахмальной салфеткой, глаза уставлены в одну точку – я сосредоточенно пытаюсь унять тошноту. И сквозь шум в ушах слышу:
- У тебя был какой-то интересный поп. Может ты к нему съездишь? Все равно ничего не пишешь который месяц.
И в самом деле – why not? Чего бы и не съездить к тому попу? Привычное дело: самолет-рент-а-кар, какая-то лодка, какие-то люди – деревня Пьянково, мафия, трансвеститы, несколько слов для независимой прессы, приехала, написала, забыла. Легкая эстетизация действительности, чтобы не так тошнило, патентованный творческий метод. Поп так поп.

<...>

Прислонившися к стене, я увидела совсем рядом темные лики фресок и почувствовала, что вот-вот упаду. Хризостом читал, мужчины неподвижно лежали ниц, упершись лбами в надгробные плиты, которые заменяли в этой церкви пол. Их распростертые фигуры были похожи на большие снопы. Я медленно согнула одну ногу. Потом другую, и опустиалсь на колени. Мне показалось, так будет легче. Но ступни затекли спустя две минуты. Хотелось сесть на корточки – как сидят в тюремных камерах, но здесь так было нельзя. И тогда я сделала как мужчины – я опустила голову на камни, почувствовав кожей лед. Уже скользя в черный жолоб обморока я видела, как темное, полное мерцающего света и звука пространство церкви опасно накренилось и вместо святых угодников со стен на меня посмотрели мертвые люди. Убитые, замученные, забытые – мои родные были здесь, в церкви Успения Богородицы на острове Ком, и если бы рот мне не запечатывал камень, я бы крикнула: «Я не знаю, где был Бог, когда все это с вами случилось! Я не понимаю, зачем это Ему! Я пыталась разузнать, но об этом нигде не рассказывают и не пишут ни в каких книжках. Я не могу ничего сделать для вас, но я люблю вас. Пожалуйста, отпустите меня!»



Сайт монастыря http://www.manastirkom.org
Tags: Манастир Ком, Хризостом, Церковь, Црна Гора
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments