Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

прищур

11%



Эту программу посмотрело 11% включивших телевизор тем пятничным вечером. 11% тех, кто был у экрана и 4% от общего числа телезрителей. Чуть больше 2 млн. человек. Фестиваль юмора на "Втором" с участием новых русских бабок и Елены Воробей смотрело вдвое больше граждан страны, первым президентом которой он был.

11%. Его личный рейтинг, его результат.

11% Борис Николаевич Ельцин.
19% Иван Андреевич Ургант.
24% Евгений Ваганович Петросян.
27% Ксения Анатольевна Собчак.
35% Алла Борисовна Пугачева.
39% Майор Глухарев.

Можно было бы предположить, что это просто была плохая передача. Но фильм про него на том же Втором собрал ровно те же 11%. И это был хороший фильм.

11%. Это те, кто простил. Те, кто простился. Простился и пошел дальше.
Остальные включили, увидели первый сюжет, поняли, что его не будут пидарасить, как им бы хотелось и – переключили.

Если бы мы сделали программу "Ельцин пропил Россию", позвали бы в студию Анпилова и Зюганова, а в конце бы еще устроили голосование "Кто хуже: Ельцин или Горбачев"? – это были бы скандально высокие рейтинги. Почти как у откровений Пугачевой о том, как бывший зять подарил ей пентхауз в уплату того, что бил ее дочь.

Мы не сделали так. У нас не было даже такой мысли. И за это я благодарен моему каналу.

Я физически видел, как вы переключаетесь. Вот вы у экранов, вас почти 30%, вот, пошел сюжет, его "Простите меня" и вы, фыркнув, ушли.

Особенно бодро вы уходили на его словах "Я хочу пожелать вам счастья. Вы заслужили счастье". На этих самых словах почти половина из вас переключило кнопку. И знаете почему?

Он был неправ! Вы не заслужили счастья!

Вы не заслужили такого президента.

Он просил у вас прощения, ни в чем – на самом деле, – не провинившись перед вами. Он просил у вас прощения за вас самих.

За ваши ошибки, за ваши глупости, за вашу растерянность и воровство. За то, как вы сами убивали друг друга, как меняли свои ваучеры на бигмак, за то, что продавали квартиры и вкладывались в МММ.

Он просил у вас прощения за то, что одни из вас стали взрывать других, за то что, кто был посмекалистей – стал богат, а те, кто уперся – обеднел.

Он просил у вас прощения за ваши грехи. Ведь вы не можете простить не его, а – себя. Но вы с этим все равно не согласитесь.

Вы пытаетесь все повесить на него, на самом деле понимая, что он просто дал вам возможности, которых у вас до него никогда не было. Вы просто их проебали. По глупости, по лености, из-за гордыни.

И теперь вы вините его. Ничего. Он был готов.

***

Последний день путча. Помните? Знаменитые кадры – толпа несет огромный трехцветный флаг от Белого дома к Лубянке. Перед флагом идет группка людей со свечами. Среди этих людей был я. Над эстакадой Калининского проспекта, там, где танки задавили трех ребят из толпы, мы присели, чтоб поставить эти свечи. Воткнуть их в асфальт. Флаг – это немыслимо-революционное полотнище – пронесли у нас над головами. И когда толпа пошла дальше в центр, я поднялся и глянул в сторону Белого дома. На нем трепетало точно такое же моё знамя.

Я расплакался. Нет. Ерунда. Я разрыдался.
Я стоял посреди этой бешеной толпы и плакал. У меня ничего не было, кроме этого флага и этого президента.

Нет. Вру. Еще в кармане у меня была карточка москвича, рубля полтора на электричку и пачка "Космоса".

Через пару месяцев кончился и "Космос".

Вот, она моя Москва 1991-го: танки, бедность, пустота. И вот – 20 лет спустя.

Простите меня, Борис Николаевич, за эти 11%. Если б я мог, я бы пририсовал. Хотя я знаю, – Вы бы не одобрили.
прищур

Вонь из профессии



Пока я не увидел эту картинку, думал – перебубнюсь. Побурчу ночью перед зеркалом – "на себя-то посмотри", иссохну, к Пасхе успокоюсь. Но вот, увидел и – сами понимаете.

Это объявление еще месяц назад висело в службе анонсов России-24, вроде бы – главного информационного канала страны. Это объявление повесили не выпускники Института нефти и газа им. Губкина, не офицеры загадочного управления "К", не сурковские наймиты. Это написал, распечатал на лазерном принтере и пришпандорил кнопкою к стене редактор. Журналист. Как говорил доктор Борменталь – "московский студент" (грамматическая ошибка доказывает, что без журфака тут не обошлось).

Этот редактор, все корреспонденты, их общее начальство, судьи, прокуроры, милиционеры, учителя, попы, колхозники и многодетные матери – мы все когда-то решили, что нам это не особо-то и нужно, не больно-то и интересно. Зачем нам знать всю правду, если можно и – не всю, а лишь вот тот кусочек с шоколадной крошкой и шариком ванильного сорбе? Борис Моисеев – актив, а Рикки Мартин – пассив. Они познакомились в поезде Сапсан, и не смогли скрыть своих чувств. Он уехал, он уехал в Петербург, а приехал – в Ленинград. Спешите узнать шокирующие подробности близости звезд.

Воистину, как мало в России меняется за сто лет, и как много – за десять.

29 марта в 07.52 на Лубянке взорвалась первая бомба. "Эхо Москвы" сообщило об этом через 40 минут (08.31), и уже 3 минуты спустя я узнал об этом от одного из своих друзей на фейсбуке. Находясь в 10 000 километрах от города, к 10-ти утра я уже довольно неплохо представлял картину. Я видел карточки, которые делал Кашин на Лубянской площади (их потом без ссылки на Олега опубликует Life и BBC), и те, что вывесила Литвинович из метро. Я прочел сообщение на Lifenews.ru о третьей бомбе на "Проспекте мира" и немедленное тому опровержение. Я увидел репортаж CNN, интервью с очевидцами, прочел срочные новости NYT. Даже местное – тайское – телевидение без конца показывало кадры из Москвы.

Москву не показывал только один город – Москва. На 1 канале Геннадий Петрович опять употреблял мочу, на 2-ом резвился Максим Галкин, на НТВ с перепугу врубили повтор программы "Максимум".

Как сказала позже в интервью New-York Times пресс-секретарь (видимо) 1 канала Лариса Крымова: "Зачем нам что-то подобное показывать, если после 9 утра канал смотрят только домохозяйки"?

"Вон из профессии", – прокричала бы тут пламенная Евгения Альбац. Не вон, Евгения Марковна, – вонь!

Никакой профессии больше нет, не откуда "вон". В кромешной тьме остались лишь гниль, разложение, падаль. Трупы ведут новости, бесконечно имитируют прямой эфир, по ночам пьют в "Маячке". Напиваясь, трупы не плачут, опираясь локтем о барную стойку. Никто в рыданьях не стучит зубами о стакан с двойным мейкерсмарком, никто, захлебываясь соплями, не хрипит: "Прости, старик, у меня семья".

Ничего подобного! Напротив. Они брезгливо глядят на тебя (ну этот-то известный мудак и неудачник, чего его слушать?) и выступают либо в жанре Кононенки (террористы только и добивались, чтоб их показал 1 канал, но мы-то тоже не дураки, на уступки сволочам не пойдем, Геннадий Петрович нанесет им сокрушительный удар), либо – вон – как эта Крымова (а нашим-то бабам зачем про эти ужасы знать? Бабам ужасы не нужны). Либо (и это мой любимый жанр), как Владимир Познер уверены, что жизнь продолжается и можно, походя выразив соболезнования родственникам погибших, вести этим вечером никому не нужный, стыдный, гнусный тейбл-ток о комбинациях. Хорошо хоть еще – о шахматных.

Совесть (которая бесспорно является главным профессиональным качеством журналиста) померла вместе с дедушкой. Померла у всех нас разом, так что этот коллективный тошнотворный смрад, как и жителей зюскиндовского Парижа, никого не смущает. Некоторые даже находят его пикантным, интересным, волнующим, пряным.

Утром 29 марта, в час пик, 2 бомбы убили 40 моих сограждан. Москвичей. Многим оторвало головы, руки, выбило суставы, выкорчевало ноги. Первая бомба взорвалась аккурат под комплексом зданий КГБ СССР, под теми самыми домами, где служат те, кто призван охранять наши с вами мир и покой.

Взрывы произошли в самом центре Москвы, весной 2010 года, и телевидение не поняло – чего-й-то? Как и все люди без совести, телевизионщики были уверены, что совесть скопытилась и у всех остальных. Ни у кого не было даже сомнения, что взрывы произведены не террористами-смертниками, а какими-то нанятыми особистами. Все до единого (как и полагается людям без совести) они считали, что смертоубийство подстроено либо тем против этого, либо этим против того. А раз так, то надо подождать, выработать позицию, оказаться на правильной стороне. Все кому-то звонили, испрашивали указаний, мнений, советов.

И не нашлось ни одного федерального теленачальника, который бы просто делал свою работу. Того, кто насрал бы на точку зрения, а сделал бы просто обычное еще 10 лет назад прямое включение.

К вечеру, когда согласование между пресс-службами того и этого произошло, когда стало ясно, что не только можно, но и как можно, в каких передачах надо ловить в канализации, а в каких – скорбеть, каналы прорвало.

На следующий день один молодой коллега написал: "Какой же ужас публиковал вчера Lifenews. Зачем, скажите, зачем нужны фотографии этих окровавленных людей? То ли дело "Ъ", – какая аналитика! Какие формы!

В это время сайт главной газеты страны смущенно отдыхал, сообщая желающим ознакомиться с крутой аналитикой: "В очередь, сукины дети. Вас много, а я – одна."

В день взрывов так же поступил сайт агентства Interfax, после чего его начальник Алексей Гореславский в свойственной ему манере оправдывался: "Ну, погляди на статистику-то, ну, как было не упасть?" (пиковая статистика инормагентства вместе с тем являла собой заурядный график, сравнимый с показателями очередной записи жж-юзера tema в стиле: "Ну, чё, пидоры, совсем размокли?)

В этот день оба они – и твердый знак и мягкий совершили научное открытие, подобное тому, что московское правительство проделывает каждую зиму. Как и Моссовет с удивлением узнает в декабре, что зимою случаются снега, так и Interfax с "Коммерсантом" обнаружили, что у них есть читатели. И читатели, сука, – читают. Причем все одновременно.

Словом, сайт Ъ лежал , но в то время, пока им еще никто не интересовался, я успел ознакомиться с анализами (и это уже была не моча). Первополосная заметка сообщала нам приблизительно следующее: "Источник близкий к руководству МВД сообщил, что была информация. И о том, что милиция что-то знала рассказала нам одна бабка в платке, у которой на одной станции метро проверили документы". Что это за "источник близкий"? Это домработница замминистра? Это гувернантка начальника ГУВД? Что за бабка? Какая станция метро? Как звали начальника отделения, который вбежал со словами: "Как вы могли все пропустить? У вас же была информация" (прям так и слышу как мент вбегает в свой обезьянник с шекспировской буквально фразой). С прочими эксклюзивными анализами можете сами ознакомиться на сайте Ъ – вдруг ожил (когда писались эти строки он еще сладенько похрапывал).

С одной стороны требовать что-то от профессии, где главным репортером считается мужчина много лет, методично, не без шуток-юмора описывающий как лидер нации пописал, где у него заусенец, как он поглядел на Меркель и как Меркель поглядела на него в ответ – странно. Что можно требовать от людей, всерьез сочиняющих многостраничные тексты про значимость такого взгляда Президента на министра спорта, или вот эдакого движения указательного пальца в сторону губернатора Коми. Чего ждать от тех, кто ежедневно описывает жизнь Ульяны, Маруси, Давидика и прочих барсучков и выдает это удивительное отсутствие рвотного рефлекса – за профессионализм?

Да чего ждать мне от себя самого, пишущего эти строки не на опийных плантациях Афгана, а на балконе своей виллы в гостинице Four Seasons? Я ведь тоже не поменял билет, не вылетел в Москву первым рейсом, не пробирался с диггерами в метро, не делал расследование.

Имею ли я право требовать от других чего-то большего, чем требую от себя самого? Могу ли я пенять им на то, что предпочли личное благополучие, богатство, успех, устроенность семьи профессиональным идеалам, совести, правде?

Требовать не могу. Пенять не имею права. Но сказать – должен.

Несколько лет назад старая балерина в очередной раз танцевала умирающего лебедя. Она была уже очень стара, но все вокруг говорили ей: "Ну, что Вы?! Вы так прекрасно выглядите! Так чудесно танцуете! Продолжайте же, радуйте нас. Мы без Вас – ничто". И вот она вновь проковыляла из-за кулис на сцену, подняла ногу, села, сложила руки и увидела, что пуанты ее забрызганы мочой.

Она обоссалась. И даже не заметила как и когда.

После этого она наконец перестала танцевать.

Так вот, друзья мои. Мы все обоссались. И давайте не будем сами себе врать, что это не так.
прищур

Итоги с Антоном Красовским



1 января 2009-го, под утро, когда залитую таджикским "ягуаром" Красную площадь припорошил легкий новогодний снег, я написал: "Почему-то мне кажется, я чувствую это, что в этом году не будет уже такой жуткой черноты, такого каучукового беспросветья, такой мерзости, как в прошлом. Всё это должно пройти, осмыслиться, пережиться и хрустнуть фантиком в коробке с воспоминаньями".

Так и случилось. Откровенно говоря, это был добрый год, год – уверенный хорошист, год поиска и находок, год веры. Мне даже как-то обидно что он кончился, и страшно, что с завтрашнего уже дня наступят годы 10-е. Все, научившиеся думать и говорить в XX-ом веке, поймут этот мой страх. Ведь снова можно будет говорить вот так: "Да ладно в 17-ом году решим", "о-о-о, это надо еще до 37-го дожить", "газовая программа России до 41-го года".

Нам, людям века XX-го, эта вот очевидность века XXI-го как-то не то, чтоб неприятна, но удивительна. По крайней мере я уж никогда не научусь, что "прошлый век" – это то, где я, а не где Гоголь с Бенкендорфом.

Ну а под катом 12 месяцев уходящего года в картинках. Так многие делали, я знаю. Но, возможно, это смирение с собственой неоригинальностью, обыкновенностью и есть главное приобретение моего 2009-го.

Collapse )
прищур

Встреча

Сегодня ночью вдруг меня осенило: "А я ведь был с отцом Даниилом как-то вместе у Малахова на "Пусть говорят". Помню, он вошел в гримерку, а я сижу с ноутбуком, пытаюсь найти сеть. "Да тут разве ловит?" – спросил он. И что-то мы с ним как-то разговорились, посмеялись и на самой записи несколько раз как-то понимающе переглядывались. А потом я написал ему письмо. Вот поискал и нашел:



Дорогой отец Даниил,
очень приятно было с Вами встретиться на передаче. Какой-то Вы прямо замечательный человек, по-моему. Непременно заеду к Вам в Храм. Вот сейчас только посмотрю расписание служб.
С уважением,
Антон Красовский


Ну и, конечно, замотался и не заехал. Такие вот дела.

Священномучениче Данииле, моли Бога обо мне.
прищур

Блошинка

Здесь Аркадий Сухолуцкий опубликовал подробный репортаж со своей какой-то бельгийской барахолки. Банки, кресла, шифонеры, ложки для джема и для икры, Катрин Денев с сигареточкой. Уютно. Жаль, что в холопской России, где все добро – прялки да коромысла, такого не будет никогда.